нормальная практика в России -это произвол полиции, подброс наркотиков, фальсификация таких дел. недавно такое случилось с моим знакомым, ему не удалось откупиться от суда и его осудили на 8 лет по оговору сотрудников полиции!
статья с сайта http://www.bbc.co.uk/russian/russia/2012/06/120616_russia_drug_cases.shtml
автор Олег Болдырев
"Если нет, ему подкинут"
Михаил Голиченко уверен, что в основе нарушений - репрессивная суть антинаркотической политики
Кто может посчитать, сколько дел по наркотическим статьям были направлены в суд с нарушениями или были сфальсифицированы от начала до конца?
Михаил Голиченко, бывший милиционер, затем сотрудник российского офиса Управления ООН по наркотикам, а ныне - ведущий исследователь Канадской правовой сети по проблемам ВИЧ/СПИД, считает, что фабрикации присутствуют в большинстве из 104 тысяч судебных дел, заслушанных в прошлом году.
Больше всего подозрений вызывают у него дела, заслушанные в особом порядке, когда подсудимый соглашается с предъявленным обвинением, а суд не исследует и не оценивает доказательства следствия.
Обвиняемые тут, как правило, наркоманы. Само по себе употребление наркотиков не является уголовным преступлениям, хотя и фигурирует в Административном кодексе. Однако, утверждает Голиченко, попав в поле зрения органов хотя бы дважды, наркоман рискует стать уголовником.
"Его задерживают в состоянии наркотического опьянения, приводят в отдел и, если полиция добрая - на первый раз ему оформляют задержание за "немедицинское употребление". Но полиция его предупреждает: "Еще раз попадешься - закроем", - так Голиченко рисует типичный сценарий.
"
Полиции выгодно быстро "расследовать" дело и передать его в суд. Адвокату, назначенному судом, тоже не выгодно, чтобы дело тянулось. Итог – и полиция, и родственники, и адвокат говорят потребителю: "Что ты встал в позу?"
Михаил Голиченко
"Через пару недель они его опять принимают. Урок не выучен, опять в состоянии наркотического опьянения. Если при нем ничего нет, ему подкинут – ведь обещали, что закроют".
"Полиции выгодно быстро "расследовать" дело и передать его в суд. Адвокату, назначенному судом, тоже невыгодно, чтобы дело тянулось. Итог – и полиция, и родственники, и адвокат говорят потребителю: "Что ты встал в позу – подкинули, подкинули. Даже если и подкинули – у тебя же вчера было, брал ты? Брал!"
"Сам потребитель в РФ - морально опущенное и стигматизированное существо. Он априори чувствует себя виновным, потому что знает, что ведь он действительно вчера брал и позавчера брал. Кроме того, в полиции ему плохо, у него ломки. А ему и полиция, и адвокат предлагают: "Согласишься на особый порядок - уйдешь под подписку. А нет – поедешь в СИЗО".
Подследственный соглашается. Возможно, ему дадут "условно", но картина борьбы с наркотиками в России дополнится еще одной победой.
Общество не склонно жалеть таких пострадавших, потому что считает, что наркоман не должен был употреблять вовсе. Была бы реакция другой, если на месте наркомана оказался алкоголик?
"Аська" организованной преступности
Жена Виталия Аптикеева сравнила два экземпляра уголовных дел и нашла множество несоответствий
На таком фоне изумляют правозащитников не заявления о сфабрикованных делах, а случаи успешной защиты.
Дело Виталия Аптикеева - одно из редких. Осенью 2011 года он был осужден на девять с половиной лет тюрьмы за участие в организованной преступной группе. Основной уликой, изобличавшей его, была установленная на компьютере Виталия "аська", при помощи которой он якобы общался с остальными участниками наркобанды.
Доводы защиты о том, что программа была установлена на компьютере после того, как состоялись описываемые преступления, суд не принял, равно как не принял и остальные возражения. Достаточно было того, что Аптикеев был знаком с другим обвиняемым.
"Судья не разбиралась, смотрела в окно и на часы и соглашалась только с позицией ФСКН, такое ощущение, что все было решено заранее", - рассказывает гражданская жена Аптикеева, Екатерина Мищенко.
В деле были использованы показания все тех же понятых из химкинского отдела ФСКН. Один из них - тот самый Фриде, ныне рассказывающий, какими методами были получены эти свидетельства. По иронии судьбы он оказался в той же тюрьме в Можайске, куда потом отправили осужденного по его показаниям.
Обыск на квартире у Аптикеева проводил химкинский оперативник Гуков, до этого изобличавший Романа Кузнецова, а позже сам пойманный с наркотиками. Гуков, впрочем, отделался шестью месяцами колонии-поселения. Видимо, закон не предусматривает более сурового наказания для тех, кто в "войне с наркотиками" умудряется послужить на обеих сторонах фронта.
Пытаясь добиться пересмотра судебного решения, Екатерина обращалась в прокуратуру, указывая на то, что дело сфабриковано. Ее просьбу переправили тому же прокурору, которая выступала в суде. "Как она может написать оправдательное определение, если просила для него девять лет тюрьмы?", - недоумевает Мищенко.
Тысячи дел, одно - пересмотренное
"
Как она может написать оправдательное определение, если просила для него девять лет тюрьмы?"
Екатерина Мищенко
Сменив адвоката и заново прочитав уголовное дело, Екатерина нашла десятки несоответствий и подтасовок и обратилась в Московский областной суд. В итоге кассационного слушания в апреле 2012 года суд отменил приговор по статье, связанной с деятельностью преступной группы. Срок Аптикееву был сокращен на восемь с половиной лет. В работе Мособлсуда это - первый за шесть лет пересмотр дела по наркотикам.
Аптикеев заканчивает отбывать годовой тюремный срок по статье о найденных в его квартире четырех запрещенных к употреблению дискотечных таблетках. Таблетки - действительно его, говорит Екатерина, были куплены когда-то для похода в клуб, да так и остались лежать в шкафу.
Но никакого отношения к торговле наркотиками это не имеет, и Мищенко намерена подать в суд на следователя ФСКН, обвиняя его в намеренном привлечении невиновного к уголовному процессу.
Адвокат Эдуард Капчикаев, представлявший интересы Аптикеева в Мособлсуде, часто ведет дела по 228-й статье. Он согласен с тем, что простор для фальсификаций в делах такого рода гораздо шире, чем там, где речь идет, например, об убийствах или телесных повреждениях. "Легко найти небольшой объем наркотика и потом под него составить любой комплект документов, означающих, что они принадлежат определенному человеку", - говорит Капчикаев.
"
Суд принимает в качестве свидетельских показания сотрудников. Но они - заинтересованная сторона, их показания вообще не могут быть приняты. Порог такого анализа должен быть повышен "
Эдуард Капчикаев, адвокат
В итоге все упирается в тысячекратно обсуждавшуюся уже независимость суда от прокуратуры и следствия. "Вот, у гражданина изъяли", - говорит следователь. "Нет, мне это подкинули", - говорит подсудимый. Свидетелей нет. Суд принимает в качестве свидетельских показания сотрудников. Но они - заинтересованная сторона, их показания вообще не могут быть приняты!" - утверждает адвокат.
"Однако они принимаются. Если бы суд требовал видеозаписей, анализировал наркотики на наличие отпечатков пальцев. Порог такого анализа должен быть повышен", - говорит Капчикаев.
Легкость, с которой суд принимает показания сотрудников полиции, - проблема не только наркотических дел. Размноженные под копирку показания одних и тех же полицейских использовались в делах сотен арестованных после недавних протестных акций.
Разница лишь в том, что дела по наркотикам измеряются десятками тысяч, а выносимые наказания достигают порой 20 лет заключения.
Иногда, впрочем, как в деле активистки "Другой России" Таисии Осиповой, наркотики приходят вслед за политикой. Защита Осиповой пытается оспорить приговор в 10 лет тюрьмы за приготовление к сбыту наркотиков, утверждая, что дело сфабриковано.
Спросите с прокуратуры
"
Перед направлением дела в суд оно рассматривается в прокуратуре. Там, где выявляются нарушения, прокуратура заинтересована восстановить законность"
Виктор Иванов, руководитель ФСКН России
Пока что комментарии Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков сводятся к тому, что ФСКН лишь собирает доказательства о совершенном преступлении и не выносит приговоров. Претензии по конкретным делам надо обращать к прокуратуре и суду, считают там.
Руководитель ФСКН Виктор Иванов в развернутом интервью Би-би-си подчеркнул, что не знаком с подробностями двух упомянутых дел в Химках. "Не зная обстоятельств [конкретного] дела, могу вам сказать, что перед направлением дела в суд оно рассматривается в прокуратуре. Там, где выявляются нарушения, прокуратура заинтересована восстановить законность", - уверен Иванов.
По словам чиновника, прокуратура регулярно участвует в коллегиях ФСКН и способна указать на допущенные ошибки. А упреков в масштабных нарушениях закона прокуратура ФСКН не предъявляет.
статья с сайта http://www.bbc.co.uk/russian/russia/2012/06/120616_russia_drug_cases.shtml
автор Олег Болдырев
"Если нет, ему подкинут"
Михаил Голиченко уверен, что в основе нарушений - репрессивная суть антинаркотической политики
Кто может посчитать, сколько дел по наркотическим статьям были направлены в суд с нарушениями или были сфальсифицированы от начала до конца?
Михаил Голиченко, бывший милиционер, затем сотрудник российского офиса Управления ООН по наркотикам, а ныне - ведущий исследователь Канадской правовой сети по проблемам ВИЧ/СПИД, считает, что фабрикации присутствуют в большинстве из 104 тысяч судебных дел, заслушанных в прошлом году.
Больше всего подозрений вызывают у него дела, заслушанные в особом порядке, когда подсудимый соглашается с предъявленным обвинением, а суд не исследует и не оценивает доказательства следствия.
Обвиняемые тут, как правило, наркоманы. Само по себе употребление наркотиков не является уголовным преступлениям, хотя и фигурирует в Административном кодексе. Однако, утверждает Голиченко, попав в поле зрения органов хотя бы дважды, наркоман рискует стать уголовником.
"Его задерживают в состоянии наркотического опьянения, приводят в отдел и, если полиция добрая - на первый раз ему оформляют задержание за "немедицинское употребление". Но полиция его предупреждает: "Еще раз попадешься - закроем", - так Голиченко рисует типичный сценарий.
"
Полиции выгодно быстро "расследовать" дело и передать его в суд. Адвокату, назначенному судом, тоже не выгодно, чтобы дело тянулось. Итог – и полиция, и родственники, и адвокат говорят потребителю: "Что ты встал в позу?"
Михаил Голиченко
"Через пару недель они его опять принимают. Урок не выучен, опять в состоянии наркотического опьянения. Если при нем ничего нет, ему подкинут – ведь обещали, что закроют".
"Полиции выгодно быстро "расследовать" дело и передать его в суд. Адвокату, назначенному судом, тоже невыгодно, чтобы дело тянулось. Итог – и полиция, и родственники, и адвокат говорят потребителю: "Что ты встал в позу – подкинули, подкинули. Даже если и подкинули – у тебя же вчера было, брал ты? Брал!"
"Сам потребитель в РФ - морально опущенное и стигматизированное существо. Он априори чувствует себя виновным, потому что знает, что ведь он действительно вчера брал и позавчера брал. Кроме того, в полиции ему плохо, у него ломки. А ему и полиция, и адвокат предлагают: "Согласишься на особый порядок - уйдешь под подписку. А нет – поедешь в СИЗО".
Подследственный соглашается. Возможно, ему дадут "условно", но картина борьбы с наркотиками в России дополнится еще одной победой.
Общество не склонно жалеть таких пострадавших, потому что считает, что наркоман не должен был употреблять вовсе. Была бы реакция другой, если на месте наркомана оказался алкоголик?
"Аська" организованной преступности
Жена Виталия Аптикеева сравнила два экземпляра уголовных дел и нашла множество несоответствий
На таком фоне изумляют правозащитников не заявления о сфабрикованных делах, а случаи успешной защиты.
Дело Виталия Аптикеева - одно из редких. Осенью 2011 года он был осужден на девять с половиной лет тюрьмы за участие в организованной преступной группе. Основной уликой, изобличавшей его, была установленная на компьютере Виталия "аська", при помощи которой он якобы общался с остальными участниками наркобанды.
Доводы защиты о том, что программа была установлена на компьютере после того, как состоялись описываемые преступления, суд не принял, равно как не принял и остальные возражения. Достаточно было того, что Аптикеев был знаком с другим обвиняемым.
"Судья не разбиралась, смотрела в окно и на часы и соглашалась только с позицией ФСКН, такое ощущение, что все было решено заранее", - рассказывает гражданская жена Аптикеева, Екатерина Мищенко.
В деле были использованы показания все тех же понятых из химкинского отдела ФСКН. Один из них - тот самый Фриде, ныне рассказывающий, какими методами были получены эти свидетельства. По иронии судьбы он оказался в той же тюрьме в Можайске, куда потом отправили осужденного по его показаниям.
Обыск на квартире у Аптикеева проводил химкинский оперативник Гуков, до этого изобличавший Романа Кузнецова, а позже сам пойманный с наркотиками. Гуков, впрочем, отделался шестью месяцами колонии-поселения. Видимо, закон не предусматривает более сурового наказания для тех, кто в "войне с наркотиками" умудряется послужить на обеих сторонах фронта.
Пытаясь добиться пересмотра судебного решения, Екатерина обращалась в прокуратуру, указывая на то, что дело сфабриковано. Ее просьбу переправили тому же прокурору, которая выступала в суде. "Как она может написать оправдательное определение, если просила для него девять лет тюрьмы?", - недоумевает Мищенко.
Тысячи дел, одно - пересмотренное
"
Как она может написать оправдательное определение, если просила для него девять лет тюрьмы?"
Екатерина Мищенко
Сменив адвоката и заново прочитав уголовное дело, Екатерина нашла десятки несоответствий и подтасовок и обратилась в Московский областной суд. В итоге кассационного слушания в апреле 2012 года суд отменил приговор по статье, связанной с деятельностью преступной группы. Срок Аптикееву был сокращен на восемь с половиной лет. В работе Мособлсуда это - первый за шесть лет пересмотр дела по наркотикам.
Аптикеев заканчивает отбывать годовой тюремный срок по статье о найденных в его квартире четырех запрещенных к употреблению дискотечных таблетках. Таблетки - действительно его, говорит Екатерина, были куплены когда-то для похода в клуб, да так и остались лежать в шкафу.
Но никакого отношения к торговле наркотиками это не имеет, и Мищенко намерена подать в суд на следователя ФСКН, обвиняя его в намеренном привлечении невиновного к уголовному процессу.
Адвокат Эдуард Капчикаев, представлявший интересы Аптикеева в Мособлсуде, часто ведет дела по 228-й статье. Он согласен с тем, что простор для фальсификаций в делах такого рода гораздо шире, чем там, где речь идет, например, об убийствах или телесных повреждениях. "Легко найти небольшой объем наркотика и потом под него составить любой комплект документов, означающих, что они принадлежат определенному человеку", - говорит Капчикаев.
"
Суд принимает в качестве свидетельских показания сотрудников. Но они - заинтересованная сторона, их показания вообще не могут быть приняты. Порог такого анализа должен быть повышен "
Эдуард Капчикаев, адвокат
В итоге все упирается в тысячекратно обсуждавшуюся уже независимость суда от прокуратуры и следствия. "Вот, у гражданина изъяли", - говорит следователь. "Нет, мне это подкинули", - говорит подсудимый. Свидетелей нет. Суд принимает в качестве свидетельских показания сотрудников. Но они - заинтересованная сторона, их показания вообще не могут быть приняты!" - утверждает адвокат.
"Однако они принимаются. Если бы суд требовал видеозаписей, анализировал наркотики на наличие отпечатков пальцев. Порог такого анализа должен быть повышен", - говорит Капчикаев.
Легкость, с которой суд принимает показания сотрудников полиции, - проблема не только наркотических дел. Размноженные под копирку показания одних и тех же полицейских использовались в делах сотен арестованных после недавних протестных акций.
Разница лишь в том, что дела по наркотикам измеряются десятками тысяч, а выносимые наказания достигают порой 20 лет заключения.
Иногда, впрочем, как в деле активистки "Другой России" Таисии Осиповой, наркотики приходят вслед за политикой. Защита Осиповой пытается оспорить приговор в 10 лет тюрьмы за приготовление к сбыту наркотиков, утверждая, что дело сфабриковано.
Спросите с прокуратуры
"
Перед направлением дела в суд оно рассматривается в прокуратуре. Там, где выявляются нарушения, прокуратура заинтересована восстановить законность"
Виктор Иванов, руководитель ФСКН России
Пока что комментарии Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков сводятся к тому, что ФСКН лишь собирает доказательства о совершенном преступлении и не выносит приговоров. Претензии по конкретным делам надо обращать к прокуратуре и суду, считают там.
Руководитель ФСКН Виктор Иванов в развернутом интервью Би-би-си подчеркнул, что не знаком с подробностями двух упомянутых дел в Химках. "Не зная обстоятельств [конкретного] дела, могу вам сказать, что перед направлением дела в суд оно рассматривается в прокуратуре. Там, где выявляются нарушения, прокуратура заинтересована восстановить законность", - уверен Иванов.
По словам чиновника, прокуратура регулярно участвует в коллегиях ФСКН и способна указать на допущенные ошибки. А упреков в масштабных нарушениях закона прокуратура ФСКН не предъявляет.
Комментариев нет:
Отправить комментарий